столько это:

Почему же я пишу о таком стихотворении? В нынешние времена слово это затаскано и унижено. Но в моём понимании, чувство ужаса совсем иного происхождения. Оно сродни восхищению высокой степени. Это восхищение перед чем-то грандиозным, космическим, ослепительным, таким, что наше сознание не в силах вынести столь великого света. Таков ужас и в стихотворении Гумилёва. Некое племя живёт, не смея поднять глаза кверху — так заповедано в родовых наставлениях.

Николай Гумилев

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Умер Гар, сошла с ума Гарайя, Дочери их только восемь весен, Может быть она и пригодится. Положили девочку на камень, Плоский, черный камень, на котором До сих пор пылал огонь священный, Он погас во время суматохи.

Горе, горе, страх, петля и яма для того, кто на земле родился! +0–. ответить. гост• Пьяницы Царства Божия не.

Гебо В виде скрипта: Вторым планом выходит скрытая зеркальная Хагалаз. Линии Гебо хорошо бы вынести за пределы Хагалаз - чтобы это была таки Гебо, а не две Хагалаз прямая и зеркальная со крытой Гебо. По сторонам две Иса - этот"поезд" уже никогда никуда не поедет. Работает сильно и быстро - в пределах недели, максимум месяца. Это уже зависит от оператора. На себя обязательно защиту!

Введенский в петле плясал Слон-халявщик и кокос Коль денег на кокос не заработал, то нечего и нюхать, черт возьми! Я сам не в теме и не знаю, что чего там а вот о том, что говорится меж людьми. Колибри, долгоносик и комарик купили в джунглях у барыги белый шарик и только лишь присели на пенек и раскатали шарик в порошок, как вдруг из-за кустов явился слон и слово молвил он:

Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму; и кто выйдет из ямы, попадет в петлю;. Ужас и Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа и от славы величия Его.

Андре Жид Я конквистдор в панцире железном, Я весело преследую Абиссинское поверье Колдовством и ворожбою В тишине глухих ночей Леопард, убитый мною, Занят в комнате моей. Люди входят и уходят. Позже всех уходит та, Для которой в жилах бродит Золотая темнота. Мыши засвистели, Глухо крякнул домовой, И мурлычет у постели Леопард, убитый мной. Запах меда и вервены Ветер гонит на восток, И ревут, ревут гиены, Зарывая нос в песок. Брат мой, враг мой, ревы слышишь, Запах чуешь, видишь дым?

Для чего ж тогда ты дышишь Этим воздухом сырым? Неужели до рассвета Мне ловить лукавый зов? Ах, не слушал я совета, Не спалил ему усов. Вражья сила Одолела и близка: Вот затылок мне сдавила, Точно медная, рука С неба страшный пламень Жжет песчаный водоем Данакиль припал за камень С пламенеющим копьем.

Горе! Горе! Страх, петля и яма... (с) Н. Гумилев

Юрий Зобнин - Николай Гумилев"Горькие плоды" действий"избранников духов", в душе которых [ зажглись звезды", Гумилев рисует в последней своей поэме"Звездный ужас" - притче о массовом"растлении ума" у овладевшем неким первобытным племенем, люди которого вдруг горячо полюбили страшного"черного бога", требующего человеческих жертв. Лейтмотивом"Звездного ужаса" является двустишие Горе! Страх, петля и яма Для того, кто на земле родился - представляющее собой почти дословное повторение восклицания Исайи"Ужас и яма и петля для тебя, житель земли!

Эти скорбные слова подытоживают пророчество о Страшном Суде, который следует за почти поголовным отпадением человечества от Бога: За то проклятье поедает землю, и несут наказание живущие на ней; за то сожжены обитатели земли и немного осталось людей" Ис. В поэме Гумилева явлению"нового бога" предшествует пристальное созерцание людьми ночного звездного неба:

О ревущего в страхе верблюда. И когда на проясневшей глади равнин .. « Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на Земле родился, Потому что.

Горе, страх, петля и яма [. И это не возрастная деградация, не те ещё мои годы. Но я всё больше вещей делаю с оглядкой, всё больше формул произношу, разбавляя их какими-то лишними словами и отвлекая на другие слова-сигналы. Как говорил Михаил Мишин которому я, кстати, передаю горячий привет [без этого ни одна колонка Быкова не обходится, приветов не менее трех]: Я не уверен, что я сейчас смогу написать хороший репортаж без оглядки на цензуру, внутреннюю или внешнюю.

Очень много способностей отсеклось, очень много вещей забылось просто. Ну, это же не со старостью связано. Я не так ещё стар, чтобы в маразм впадать. Не грустите, режим падет.

АРСКОСЕЛЬСКАЯ

Ирина Одоевцева в легендариуме Ахматовой. Память, ты слабее год от года. Через три недели она с удовольствием выслушала от Лукницкого изъявление его, Лукницкого, уверенности в том, что Гумилев всю жизнь любил только ее, Ахматову, а все остальное было бессильными попытками забыть крушение этой любви.

Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами. На него взирает с неба черный.

Я поставил палатку на каменном склоне, Средь встревоженных криков полуночных сов. И беспечно смотрел, как колышутся зори, Над зеленою крышей далеких лесов. С веток пели мне звонкоголосые птицы В фиолетовых перьях на белых хвостах. По ночам выбегали из джунглей лисицы, И меня обволакивал трепет и страх. Но однажды закат тек как розовый глянец, Доносился из джунглей визг диких горилл.

И к палатке моей подошел оборванец, Исхудалый, небритый, и есть попросил. Вплоть до ночи он ел ненасытно и рьяно, И сухими губами шептал как в бреду. На груди сквозь бинты рана кровоточила. Был с ним карлик, чернее тропической ночи, Мне казалось, он нем и от страха чуть жив. Он в извивах костра сидел хмуро и молча, На колени бульдожье лицо положив.

лово"пїЅпїЅпїЅ"

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей темной, крылатой, Он заблудился в бездне времен… Остановите, вагоновожатый, Поздно.

Горе! Горе! Страх, петля и яма. Для того, кто на земле родился, Потому что столькими очами. На него взирает с неба черный.

Антиподно-бытовое, часть 3 Ч: Я понимаю, что у вас в крыше дыра, но пока ее глазами не увидел техинспектор, официально никакой дыры не существует, а техинспектор, если повезет, будет через месяц. Как только вас начнет заливать, дело станет вопросом срочного ремонта. Но это же абсурд! Вы"Алису в Стране Чудес" читали? Вы же понимаете, куда она тогда провалилась. Абсурд — это наше национальное достояние. Нам нужен кто-то, кто знает английский, потому что шофер не владеет вашим языком и не сможет с вами объясниться.

Да что ж это такое - врачи говорят по-русски, полицейские говорят по-русски, все говорят по-русски, даже ваш переводчик говорит по-русски, а шофер вдруг не говорит? Скажите, если вы держите хвост обеими руками, то чем вы держите телефонную трубку? Мол, спасители вы мои, после вашего звонка соседи сверху сменили-таки кошкин мячик на более мягкий и прекратился этот жуткий стук - правда, периодически раздается плюх самой кошки, но это переносимо.

Юрий Зобнин - Николай Гумилев

Там и вправду достаточно много такого, с чем невозможно не согласиться, но таких, кто начнет разбираться в таком тексте, - минимум. С другой стороны, гуманитарному предметнику очень просто понаписать всякой одухотворенной чуши и, таким образом, при контроле попасть под необходимые критерии, а вот математику, физику, биологу, да и учителю русского языка тоже Основных реакций, по моей школе судя, две: Озлобление, в конце концов, тоже подчинение без понимания, но без премий.

because he hath magnified himself against Jehovah. Иеремия rus Ужас и яма и петля – для тебя, житель Моава, сказал Господь. dby Fear, and the.

Не смотрел ни разу с вожделеньем. Побежали женщины и быстро Старый поднял свой топор кремневый, Думал — лучше продолбить ей темя, Прежде чем она на небо взглянет, Внучка ведь она ему, и жалко, — Но другие не дали, сказали: Положили и склонили лица, Ждали, вот она умрет, и можно Будет всем пойти заснуть до солнца. Только девочка не умирала, Где стояли братья, после снова Вверх и захотела спрыгнуть с камня. Старый не пустил, спросил: Старый призадумался и молвил:

Обаяние Невовлечённости - Частью стаи

Когда все лучшее, что в нас Таилось скупо и сурово, Вся сила духа, доблесть рас — Свои разрушило оковы Фальшивая героизация преступно развязанной международными толстосумами человеческой бойни — тяжкий грех Гумилева, многое объясняющая в его человеческой и писательской судьбе. Естественно, что после Октября Гумилев оказался по ту сторону баррикады. В этом, конечно, со всей отчетливостью сказалась именно политическая позиция поэта, вставшего в ряды врагов революции и заплатившего жизнью за участие в антисоветском заговоре.

Так томно и так тревожно Сердце мое стучит в ответ: Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет.

В сборнике «Огненный столп» есть и жемчужины Теофиля Готье и «страх, петля и яма», это вийоновский голос. Единственный мост.

Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами, Где тишина и неземной покой, Что делать нам с бессмертными стихами? Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать - Мгновение бежит неудержимо, И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои, Следит порой за девичьим купаньем, И, ничего не зная о любви, Все ж мучится таинственным желаньем, Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья, Так, век за веком - скоро ли, Господь? Слоненок Моя любовь к тебе сейчас - слоненок, Родившийся в Берлине, иль Париже, И топающий ватными ступнями Не предлагай ему французских булок, Не предлагай ему кочней капустных, Он может съесть лишь дольку мандарина, Кусочек сахару или конфету.

Не плачь, о нежная, что в тесной клетке Он сделается посмеяньем черни, Чтоб в нос ему пускали дым сигары Приказчики под хохот мидинеток. Не думай, милая, что день настанет, Когда, взбесившись, разорвет он цепи И побежит по улицам, и будет, Как автобус, давить людей вопящих. Нет, пусть тебе приснится он под утро В парче и меди, в страусовых перьях, Как тот, великолепный, что когда-то Нес к трепетному Риму Ганнибала.

The danger of silence